Александр Ковальский

Александр КовальскийЯ родился и вырос в Красноярске. Жил на Пашенном. Молодость выпала на 90-е годы, тогда все были предоставлены сами себе. Воспитанием занималась улица. Начали курить, выпивать, употреблять наркотики. В 14 лет я впервые укололся. Возникло желание, а у меня были друзья, которые уже кололись.

Через два года после первого укола стал воровать. Просто нечего было делать. Стали лазить по квартирам. В 17 лет я впервые поехал в тюрьму, почти на год. Перед Новым годом нас судили, дело пошло на дополнительное следствие, одного оставили, четырех (меня в том числе) выпустили. После такого жизненного опыта учеба воспринималась как хобби, что-то несерьезное. Я устроился работать на автостоянку. В 22 года имел уже четыре судимости. В это время осознанно пришел в центр реабилитации, т.к. не видел надежды и будущего, понимал, что мне никто уже не может помочь.

В то время многие мои друзья прошли через центр. Как раз был период тяжелый – с одной стороны давили наркотики, с другой – поджимала милиция. Мне предложили ехать в Мотыгино, я согласился, просто хотел переждать трудное время. Когда уже прибыл, начал размышлять, понимал, что мой образ жизни не соответствует укладу центра. В итоге ушел. Хотя Бог мне там открывался, я удрал. Позже пришел на работу, покурили, пошли домой. Смотрим, а небо черное и белое облако встало над нами. Меня посетила мысль, что я прямо здесь сейчас могу умереть. Там еще девчонка неверующая была, та вообще начала от страха кричать. Я начал каяться, ощутил Божье присутствие – понял, что пришла милость и благодать.

Это очень впечатлило, но, тем не менее, ушел из центра, жил в Мотыгино. Меня встретил один человек и сказал: «Отец тебя отправил в школу, а ты из нее сбежал. Знаешь, что будет – Он тебя накажет и отправит опять в первый класс». После его слов стали местные приезжать. У нас был только один выход - уехать из Мотыгино, иначе нас просто могли перестрелять.

По возвращении в Красноярск года полтора я еще «плавал». У меня не стало «тормозов», делал все по своему произволу. В какой-то момент я был на похоронах, и одна девушка мне сказала, что мой знакомый сейчас в центре, предложила поехать туда. Я поехал, но еще колебался. Меня сдерживали сигареты в кармане. Уехал и через день приехал – что терять? Куча проблем – «я ваше горе и буду жить у вас». Хуже мне не будет, но если что-то измениться, слава Богу. Приехал и остался.

Я никуда не собирался убегать из реабилитационного центра. Смысл куда-то рваться? Не хотел быть злым, хотел быть другим человеком. Потом мне стали доверять. Тогда руководителем был Роман Ершов, стали служить с ним в команде. Это был 2002 год.

Пришло время – мы с Романом поехали в Бийскую церковь, на миссию. Принял верой и поехал. В Бийске было хорошее время, пробыли почти год, вернулись назад. Люди разошлись по другим Церквям, мы уехали. Я устроился на работу, пошел в Библейский колледж. Занимался беспризорниками, кормил бездомных.

Потом работал водителем в офисе.

Попробовал многие сферы. Работая с Михаилом Зыряновым, много говорили о миссии, и был отклик – обсуждали Тверь, Хабаровск. Потом возникла ситуация – Роман открыл компанию и у него выбор – заниматься дальше служением, или идти с головой в бизнес. Он взял время на раздумье, Михаил начал занимался центром. С ним поехали в Санкт-Петербург, разговаривали. И он сказал, что пастор его не отпустит, пока кто-то не возьмет на себя реабилитацию. По возвращении я занялся реабилитационными центрами. Это было в 2007 году.

Многие реабилитанты приходят с неясными мотивами. Они уже знают правильные ответы. И ты сможешь узнать истинные цели только в процессе реабилитации. У нас собеседование стало более строгим. Мы говорим с чем человеку придется столкнуться, чтобы он внутренне был настроен. Например, вижу, что человек с наколками, выходец из тюремной системы. Я ему говорю – будешь мыть полы? А по той идеологии это не может быть приемлемо. Приходится приземлять людей, отправлять двор мести. Работа есть работа. У фонда «Родители против наркотиков» не только реабилитация, это была лишь отправная точка. И тогда нужно было все имеющиеся ресурсы – встречи созависимых, работа с бездомными – собрать вместе. Стал наводить порядок, заниматься этими вопросами. Привлекать внимание общественности.

Есть мечта-построить большую программу,чтобы мы могли принимать людей из разных социальных слоев. Например, мы не принимаем бездомных в центры – только в качестве исключения. И это люди, у которых нет вообще ничего. Общество на них так и смотрит. Их надо доводить до конца – до встречи с Богом. Также есть особенности человеческого мышления. Когда у нас в центре реабилитируется человек – у него есть цели, планы, глаза горят. Приходит домой и все - оседает, начинает опять колоться. Также хотим работать с проститутками, уголовниками и подобными людьми.

Хочется большой кусок земли, чтобы можно было на нем развернуться. 

В Красноярске сейчас работает три центра, я думаю, что мы сделаем еще один центр, который станет филиалом Церкви. Есть видение на развитие Богучанского района, там Женя Кожив работает. В Приморье также есть центры.

Поделиться в соц. сети: