Владимир Осипов

В 1992 году я служил в армии в Новосибирске. В штабе округа, оперативном управлении. Там функционирует чертежное бюро, они берут себе выпускников художественных заведений. Казарма находилась в центре города. Жили мы в стрелковой роте. Разрабатывали стратегии воинских действий и мы это все рисовали. Подходил конец службы и пошли в увольнительную. Солдатам нужно как-то развлекаться, в армии еще всегда хочется сладкого. 

Пришли в ДК Дзержинского, посмотреть кино и в фойе встречаю старого знакомого из Красноярска, а он там сидит, Библию читает. Издал радостный вопль. Давай мне о Боге говорить, а я смотрю на него и думаю... Он странный был, мы его звали «черт» – у него были вечно всклоченные волосы, пробовал себя в разных ипостасях - панком становился и рокером, кришнаитом тоже. У него был блуждающий отстраненный взгляд и одевался не обычно, самовыражался. Джинсы красил мелом. Одну гачу в горизонтальную полоску, другу – вертикально. Ходил в кедах, которые регулярно подкрашивал белой краской, на теле черная фуфайка, на которой со спины трафаретом было написано - «фуфайка», вывернутая наружу кроличья шапка, на матерчатой стороне было написано - «шапка». И значок у него был – крышка от кофе «PELE» (в то время было популярным), с профилем индейца. Он сделал крепление и весил на грудь. А здесь он нормальный! Обычный парень. Хорошо выглядит, светится. Подбегает ко мне - «Приходи, у нас тут церковь».

Я сразу не пошел. Попал потом, в четверг, на небольшое служение. Мне там было некомфортно, потому что я в форме, на меня смотрели. А я же человек скромный! Заинтересовали люди - т.е. отношения были теплые, в контраст с армией. Пришел на воскресное служение. Был призыв к покаянию и я, сам не знаю от чего, вышел к алтарю, приняв Христа. И начал похаживать в церковь. Всегда стоял перед выбором. Либо к родственникам – нормально поесть - они хохлы, кормили на убой, просто сидел с расстегнутым ремнем, не мог шевельнуться. Либо на собрание. Но меня зацепило и в одно время пришло понимание, что Бог есть и Он меня любит.

И я такой счастливый ходил. Принял водное крещение, потом увидел, что есть люди, которые как-то странно молятся (хотя не иностранцы), узнал, что это молитва на иных языках. Приехали миссионеры, проповедовали и сказали в конце служение – кто хочет молитву за исцеление. А мне не надо было - пришел, сказал, что хочу исполниться Духом Святым. Они помолились и я заговорил на иных языках. С того момента начались изменения. Если раньше я не понимал Библию, через страницу засыпал – то тут нормально стал читать, стало понятно.

К моменту моей демобилизации я уже был человек достаточно активный. Приехал в Красноярск и не знал, в какую церковь пойти. Звали остаться в Новосибирске, но я планировал поступать в художественный институт. Подал документы и ситуация развивалась так. Еду в автобусе, мне дают листовочку – вот, приходите, у нас американцы приезжают. И я думаю, «опа – знакомое явление» – в эту церковь пойду. Попал в церковь, где пастором был Руслан. Он был человек неподотчетный и, в итоге, бросил церковь. Деньги сыграли роль. Но на тот момент там все было более-менее в движении, со временем дьяконом стал. Проводили евангелизации, показывали фильм «Иисус».

Все лето Бог говорил, что у Него есть на меня план. Если бы я пошел учиться, свободного времени как такового не было бы, потому что там кроме учебы дают большой объем домашней работы. И я был на распутье, сходил на один экзамен. Потом плюнул на все и поехал на христианскую конференцию в Москву. Меня никто не понял – ни родители, ни друзья, ни преподаватели - я был в этой сфере способный, мог бы реализоваться, построить карьеру. Потом начал заниматься людьми, которые остались после евангелизации в Железногорске. Осенью начал там первые собрания. Странные люди приходили, но церковь формировалась и стала церковью в 94-м году.

Церковь Руслана через год развалилась и встал вопрос – что делать? Я остался без покрытия. Мы были просто отдельной группой в Железногорске, пытались выстраивать отношения с церквями, Церковь Христианской Жизни тогда только формировалась. Мы развивались, росли. Через некоторое время пережили разделение очень серьезное – так обычно бывает. Когда церковь набирает обороты, дьявол не дремлет. У нас инициатором раскола стала молодая женщина. Она установила себе статус пророчицы, несла свои какие-то откровения. Я ее останавливал - в результате она с молодежной группой ушли. Потом еще они пытались обрабатывать наших прихожан, переманивали. Был долгий период автономного развития, где мы не могли найти партнерские контакты. Владимир Ашаев тогда не был в моих глазах авторитетом из-за своей молодости, мне хотелось кого-то более серьезного.

В 2008 году Бог начал говорить в сердце Владимира о том, что он призван служить пасторам. Я увидел в этом хороший знак, начал плотнее общаться с ним и Бог показал, что я должен ему помогать. Мы поехали на конференцию в Москву, ему на служении стало плохо, пришлось поехать в дом, где мы жили. Приезжаем, его трясет и я вижу - никто из ребят не может ему помочь. Я почувствовал, что могу помочь и потом понял, что могу помочь не только в физическом плане, но и в высвобождении призвания - потому что на нем есть великое помазание, но ему нужно освободить руки, чтобы полнее реализоваться в нем. И я делаю то, что могу сделать, хочу этим помогать. Много было мыслей, откровения по поводу командности, региональных планов Бога. Я увидел, что наступил момент, когда мне надо выходить из тени. Были сложности в семье, я чувствовал себя не очень полноценным служителем – были проблемы. Эти проблемы решились, Бог просто закрыл двери прошлого и начал новый период в моей жизни.



Поделиться в соц. сети: